Evgeny_zelikov (evgeny_zelikov) wrote,
Evgeny_zelikov
evgeny_zelikov

Categories:

По страницам Storia Militare III - Лидер "Ташкент" часть 1

Дорогие друзья, как и обещал выкладываю статью Маурицио Брешиа о лидере "Ташкент" из журнала Storia Militare. Как и ранее - я только перевёл текст. Ошибки я не редактировал и не исправлял. Даю всё как есть. PS - Методом тыка установлено, что предел ЖЖ по количеству печатных знаков видимо 30 тыс. Тут 26500 и он его "переварил". 35 тыс. не осилил.

Лидер Ташкент

Единица - авангардная по тем временам - построенная в Италии по заказу ВМФ Советского Союза во второй половине тридцатых годов.

Маурицио Брешиа


В конце войны 1914-18 гг. и в годы непосредственно после войны основные мировые военно-морские флоты начали технико-конструктивные разработки, которые в области эсминцев привели к общему увеличению их размеров.

В течение 1920-х годов их размеры продолжали расти до тех пор, пока с ростом использования воздушных средств для морской разведки не стали рушиться условия для самого существования легких скаутов-разведчиков: корабли, которые, находясь «на полпути» между эсминцами и крейсерами, они все еще считались полезными из-за своей роли и оперативности во время только что завершившейся войны.


К эсминцам больших размеров


В период с середины двадцатых годов до начала следующего десятилетия на вооружение поступили корабли этого класса, которые, хотя в некоторых случаях все еще определялись как «разведчики» (эсплораторе — разведчик, скаут), начали прокладывать путь к эсминцам водоизмещением 2000 тонн и более, которые, таким образом, станут «стандартной» единицей этого класса кораблей на протяжении всей Второй мировой войны. Строительство двенадцати «навигатори» для Реджиа Марина (1), «Ягуаров», «Гепардов» и «Альбатросов» для Марин Насьональ и — в чуть более поздние времена — японского  «Фубуки», относится к этому конкретному периоду, «Трайбл» Ройял Нейви, лидеров эсминцев США  (классов «Портер» и «Сомерс») и эсминцы типов «34», «34А» и «36» для Кригсмарине (2). Дальнейшим развитием этой риновационной тенденции в строительстве эсминцев стали два интересных класса больших французских торпедных кораблей, «Ле Фантаск» (шесть единиц) и «Могадор» (две единицы) (3) которые представляли собой дальнейшую эволюцию концепции «суперэсминца»: особый тип корабля, конструкция которого во второй половине тридцатых годов была рассмотрена техническими органами ведущих военно-морских флотов, чтобы заполнить «разрыв», существующий между эсминцами только что упомянутых классов и легкими крейсерами, строящимися или проектируемыми, чьи параметры к настоящему времени были такими, что они часто превышали водоизмещение 6-7000 тонн. Тип «Ле Фантаск» (вступили в строй с 1935 по 1936 год) состоял из 3400-тонных кораблей, вооруженных пятью одинарными 138-мм орудиями и тремя тройными 550-мм торпедными аппаратами; мощность силовой установки - более 81000 лошадиных сил - позволяла достичь максимальной скорости 37 узлов. Следующий тип «Могадор» (вступил в строй в ноябре 1938 г.), хотя и незначительно, превысил 4000 тонн, но его вооружение было значительно усилено по сравнению с «фантасками», восемью 138-мм орудиями в спаренных установках, четырьмя торпедными аппаратами с десятью трубами в сумме, а  мощность силовой установки в 92 000 л.с. подняла максимальную скорость до 39 узлов (4).

Эта категория кораблей включает в себя и объект настоящего исследования: «Быстроходный разведчик» «Ташкент», построенный  О.Т.О. в Ливорно для ВМФ Советского Союза и сданный заказчику в 1939 году.

Отчасти вдохновленный опытом, полученным работой по «Ташкенту», и в свете современных достижений Франции, Комитет по проектам кораблей Королевского флота наконец начал исследования, которые в последние месяцы 1938 года привели к разработке окончательного проекта для класса аналогичных единиц: двенадцать хорошо известных «капитани романи», все они были заложены во второй половине 1939 года из которых только «Помпео Маньо», «Сципионе Африкано» и «Аттилио Реголо» вступили в строй до 8 сентября 1943 года. При водоизмещении в 5020 т, основное вооружение, состоящее из восьми 135/45 орудий в спаренных установках, и силовая установка, мощность которой в 110 000 л.с. позволяла развивать скорость 41 узел, «капитани романи» явились конечной точкой в области довоенных проектов «суперэсминца» и - в то же время - концептуальным предвосхищением (особенно с точки зрения размеров и водоизмещения), которые вдохновили на создание новых классов больших лидеров эсминцев, принятых на вооружение основных флотов мира в первое пятилетие послевоенного периода ( nei primi lustri del secondo dopoguerra).


Советский флот от революции до 1930-х годов

В тот же период, когда Марин Насьональ и Реджиа Марина продолжали свои программы роста (и противодействия), ВМФ Советского Союза был вовлечен в процесс восстановления, который должен был учитывать многие факторы, не только технические, но и экономические, а также политические и стратегические.

В начале 1920-х годов - после выхода России из мировой войны, революционного периода и кровопролитной гражданской войны - советский флот мог рассчитывать только на один линкор («Марат», бывший «Петропавловск») и несколько других устаревших кораблей, относящихся к военно-морским программам царского периода. Первый шаг к обновлению и реорганизации был сделан в июле 1926 года, когда «Красный рабоче-крестьянский флот» (5) был переименован в Военно-Морской флот (ВМФ - «Военно-морской флот» [Советского Союза]), инициируя - одновременно - программу адаптации военно-морских средств и подготовки личного состава, чьи ряды (особенно в средних и высших эшелонах) были сильно уменьшены изгнанием, политическими чистками, если не настоящими идеологическими «чистками» tout court.

После реконструкции трех линкоров типа «Севастополь» и трех крейсеров (6) плодов последних царских военно-морских программ, во второй половине 1920-х годов ВМФ смог иметь минимальное оперативное ядро, к которым присоединились новые корабли в области эскадренных миноносцев (наверное имеются в виду лидеры типа «Ленинград») и подводных лодок.

Однако сталинские пятилетки предусматривали значительное расширение флота, что из-за общего несоответствия отечественной судостроительной промышленности и значительной неподготовленности инженеров и кадров не могло быть достигнуто без последовательной технической и конструкторской поддержки со стороны иностранных военных флотов и верфей.

Здесь не то место, где можно было бы подробно рассмотреть проблемы итало-советского военно-морского «сотрудничества», которое, в отличие от явно противоположных идеологических позиций двух стран, в течение всех 30-х годов имело возможность развиваться, с подъемами и падениями, обусловленными фазами международной обстановки (7). Уже в 1924 году, с признанием Советского Союза (СССР) итальянским правительством, между двумя странами начался плодотворный цикл экономических отношений, который 2 сентября 1933 года привел к подписанию договора о дружбе, нейтралитете и ненападении между Римом и Москвой. Договору предшествовало строительство компанией FIAT завода по производству шарикоподшипников в Советском Союзе в рамках первой сталинской пятилетки.

Конкретно в военно-морской сфере, после постройки шести первых лидеров типа «Ленинград» (вступивших в строй в 1936 и 1940 годах, вдохновленными частично «навигатори», а частично аналогичными французскими кораблями), сотрудничество между Италией и СССР первоначально повлияло на конструкцию многочисленных эсминцев типа «VII» (или «Громкий») и «VII U», конструктивные решения которых напоминали — в несколько больших размерах - то, что было реализовано на эсминцах типа «Фреччиа» итальянского флота (8). После постройки (1933-34) двух сторожевых кораблей «Киров» и «Дзержинский» на верфях Ансальдо в Генуе, эта же верфь оказала существенную инженерно-техническую помощь при проектировании и постройке крейсеров типа «Киров» и «Чапаев» (шесть единиц для каждого класса), закладка которых проходила на верфях Ленинграда, Комсомольска и Николаева в период с 1935 по 1939 год (9). С точки зрения сценариев, по которым в то время действовал Военно-Морский флот, прогнозирования будущих обстоятельств в обозримом будущем и структуры морской компоненты, создававшейся в те годы, общая ситуация, относящаяся к ВМФ СССР, во многом схожа с ситуацией, с которой столкнулись Реджиа Марина и Марин Насьональ. Фактически, существенно ограниченные пространства Черного, Балтийского и других морей, в которых проявлял себя СССР, можно было уподобить средиземноморским, в контексте чего доктрина и военно-стратегическая мысль середины тридцатых годов стали предвидеть использование больших эсминцев (если не настоящих «суперэсминцев»), подобных тем, что поступали на вооружение основных флотов с званием «океанских».


Строительство Ташкента

В связи с этим ВМФ СССР обратился к Итальянской судостроительной промышленности с просьбой о строительстве нового корабля такого типа, потребовав - в проектной спецификации — повысить, в частности, скорость и маневренность. Главной советско-итальянской неопределенностью, не столько в технических характеристиках, сколько в семантическом «определении» конкретного типа корабля означала, что: в итальянских документах последний определялся как «быстроходный разведчик» (esploratore velo­ce), в документах ВМФ СССР  говорилось о «лидере эсминцев» («Лидер», согласно русской транслитерации английского термина «Leader», обозначает именно лидера флотилии). После длительного пребывания в Италии, с 1933 по 1935 годы, комиссия «Морсудпрома» (советская государственная судостроительная компания) согласовала с судостроительной верфью Одеро-Терни-Орландо (OTO) в Ливорно заключительный этап определения спецификаций для нового корабля, контракт на строительство которого был подписан 9 сентября 1935 года в Ленинграде инженером Джузеппе Орландо и - от Московского правительства - главой «Морсудпрома» Р. Муклевичем. Новому разведчику было дано имя «Ташкент», по названию столицы Советской Социалистической Республики Узбекистан, следуя, хотя и недавней, традиции каронимики в ВМФ, согласно которой уже предыдущие лидеры типа «Ленинград» носили названия городов СССР (10). Также предусматривалось, что на советских верфях и с помощью Италии будут построены еще двенадцать кораблей этого типа, для некоторых из которых ВМФ даже уже выбрал названия (Тифлис, Ростов, Тула, Томск и Баку); Фактически, началось строительство только «Баку» (в 1937 году), но работы были окончательно приостановлены в 1939 году из-за ухудшения международной ситуации, которая сделала невозможным продолжение итальянской технической помощи и регулярных поставок материалов и оборудования. Фактически, политические и военные события второй половины тридцатых годов повлияли также и на сроки строительства «Ташкента», заложенного 11 января 1937 года как конструкция № 216 на стапеле «Морозини» фирмы O.T.O. и быстро был спущен на воду 21 ноября следующего года. Если во время войны в Эфиопии советское правительство сохраняло нейтральную позицию, продолжая снабжать Италию большими объемами нефти и другого сырья, события последующей гражданской войны в Испании привели к серьезному кризису в отношениях между Римом и Москвой, что с марта по июль 1938 г. привело фактически к приостановке строительства «Ташкента» (11). Ситуация была окончательно разрешена 7 февраля 1939 года с подписанием нового итальянско-советского экономического договора, и корабль - после быстрого завершения работ и оснащения - с итальянским гражданским экипажем и под итальянским флагом покинул порт Ливорно 24 апреля. Прибыв в Одессу через четыре дня, «Ташкент» был официально передан ВМФ Советского Союза 6 мая 1939 г. (12).


Техническое описание

Корпус «Ташкента» (при «стандартном» водоизмещении, которое ожидалось около 2800 т, и водоизмещении при нормальной нагрузке, прогнозируемом около 3200 т.) был специально разработан для достижения очень высоких скоростей и с этой целью были проведены многочисленные испытания и эксперименты на моделях в военно-морском опытовом бассейне в Риме и в Арсенале Специи. При соотношении длины и ширины 1:10 корпус, лишенный бульба, имел особенно хорошо проработанные обводы: выступающие части корпуса в подводной части состояли из двух скуловых килей (между шпангоутами 78 и 150) и двух гребных валов, каждый из которых опирался на V-образный кронштейн, и полубалансирного руля, который выступал примерно на полметра ниже линии киля, чтобы максимально улучшить маневренность за счет увеличения площади пера руля. (13) Для ещё большего улучшения гидродинамики корпуса, гребные валы были гармонично соединены с прилегающей частью корпуса с помощью широкой и хорошо профилированной конструкции, что уменьшило турбулентность и, как следствие, сопротивление движению, которые обычно возникают в этой части корпуса. Корма округлой формы была классического «крейсерского» типа, а линии форштевня и носовой части были очень похожи на линии современных итальянских эсминцев, находящихся в строю или строящихся (типы «Маэстрале», «Ориани» и «Солдати»). В то же время, форштевень - элегантно наклоненный вперед - имел менее изогнутую форму, чем у эсминцев Реджиа Марины только что упомянутых классов. Якорные клюзы располагались на стрингере, на том же месте, которое они занимали и на итальянских кораблях того периода.

Полубак занимал около трети длины корпуса и был соединен с длинной центральной надстройкой, которая простиралась без разрыва по верхней палубе до 178 шпангоута, примерно в тридцати метрах от обреза кормы (14). В задней части полубака и в передней части надстройки верхней палубы, располагалась ещё одна рубка с закруглённой передней частью, над которой возвышался блок мостика/ ходовой рубки, чьи формы имели - также - аэродинамический профиль, таким образом, чтобы придать всему ансамблю «продвинутый» и очень элегантный вид. Главный пост управления стрельбой (КДП) (15) располагался над командным мостиком, а в его корме - по аналогии с традиционной «конструкцией» эсминцев Реджиа Марина - [находилась] высокая эллиптическая конструкция, которая служила основанием для прожектора и для других приборов, связанных с управлением стрельбой (инклинометр и т. д.).

Передняя дымовая труба, типично итальянских очертаний (и перекликающихся с дымовыми трубами кораблей типа «Ориани», в то время строящихся на верфи О.Т.О.) была соединена с нижней частью блока мостика/ходовой рубки; задняя дымовая труба находилась примерно на двадцать метров в корму, на крыше центральной надстройки. Значительный наклон к корме обеих обеих дымовых труб (11 °, то же самое и мачт) способствовал значительному увеличению элегантного и агрессивного внешнего вида «Ташкента», демонстрируя исключительное внимание, которое дизайнеры Ливорно уделяют эстетическим и «эмоциональным» аспектам всего проекта.

На центральной надстройке, в корму, находился вспомогательный КДП, а в корме - вспомогательный пост рулевого управления и прожектор. Мачт было две, существенно выдержанных по высоте и пропорциям: передняя располагалась между блоком мостика /ходовой рубки и передней дымовой трубой, а кормовая располагалась на центральной надстройке, в её конце, за вспомогательным постом управления.

Силовая установка «Ташкента» была, вероятно, наиболее значимым элементом как с точки зрения проектирования, так и из-за значительной обратной связи в эксплуатационном плане. Руководство ВМФ полностью приняло итальянскую тенденцию того времени, которая отдавала предпочтение скорости в сравнении с другими аспектами военного кораблестроения, требуя максимальной скорости в 42 узла, что, в свою очередь, требовало дать кораблю силовую установку порядка 110 000 лошадей. На практике элементы силовой установки «Ташкента» занимали около двух третей корпуса (между шпангоутом 61 и шпангоутом 157) и, проходя от носа в корму, по порядку располагались отделение котлов № 1 и 2, машинное отделение, работающее на правый вал, отделение котлов № 3 и 4 и машинное отделение, работающее на левый вал. Дымоходы первых двух котлов были выведены в переднюю дымовую труу, а дымоходы котлов №3 и 4 в кормовую.

Значительная мощность силовой установки, в свою очередь, требовала значительного притока воздуха к котлам: поэтому было необходимо оборудовать последние мощными вентиляторами, воздухозаборники которых располагались соответственно в передней части блока мостика/ходовой рубки (котел №1) (16), у основания передней трубы (котел № 2) и по бокам центральной надстройки, в сочетании с задней дымовой трубой (котлы № 3 и 4).

Элемент конструкции, внедренный инженерами OTO, также способствовал достижению огромной мощности силовой установки, а именно: расширение и увеличение размеров сопел турбин высокого и низкого давления: это решение, хотя изначально этому противились советские инженеры, которые сотрудничали на верфи и помогали в строительстве, на самом деле - и, по словам самих инженеров ВМФ, - оказались «очень удачной находкой» (17), которая значительно улучшила характеристики силовой установки без ущерба для безопасности ее эксплуатации.

Устройство внутренних помещений на верхней палубе под полубаком включало каюты для офицеров, а также кают-компанию и другие помещения офицерского состава корабля; внутри центральной надстройки, между двумя дымовыми трубами, располагались камбузы, а в последнем помещении надстройки - ближе к корме - располагалась библиотека, также использовавшаяся как конференц-зал в рамках политической и идеологической работы с экипажем. На жилой палубе, в носу и корме от силовой установки располагались каюты экипажа, каюты старшин и - в самом носу - баталёрка. На платформах в кормовой части, помещению экипажа предшествовали кормовой погреб боеприпасов и отделение дизель-динамо; помещение гирокомпаса и носовые погреба боезапаса располагались в носовой части. Офицерская кают-компания, большая и хорошо освещенная, располагалась в надстройке, над которой находился блок ходовой рубки и мостика.


Испытания, передача Советскому флоту и установка вооружения

После завершения постройки «Ташкент» был готов к ходовым испытаниям: испытаниям, долгожданным как итальянской, так и советской стороной, которые достигли своего пика 14 марта 1939 года, когда - на меренной миле Пунта-Киаппа / Изола-дель-Тино. - «Ташкент» достиг (и держал несколько часов) средней скорости более 43 узлов. При этом на восьмом и последнем испытательном пробеге корабль развил скорость 44,5 узла при мощности 111980 л.с., при водоизмещении всего около 2800 тонн, когда вооружение и большая часть морского оборудования еще не были установлены (18).

Это были очень значимые и важные данные, в дополнение к другим данным скорости, уже зафиксированным во время первых технических испытаний (36,08 узла 15 ноября 1938 г.) и во время предварительных испытаний силовой установки мощностью 105460 л.с. (42,72 узла бывших 14 декабря). Эти исключительные результаты принесли O.T.O. «надбавку», предусмотренную в контракте (т.е. на 25% больше стоимости корабля, которая на тот момент составляла 44 620 000 лир), если максимальная скорость в 42 узла, указанная в окончательном проекте контракта, будет превышена. Очевидно, чтобы избежать выплаты «премии», руководители технических органов ВМФ изначально пытались оспорить если не результаты, то методы расчета, которые их породили, однако, для того, чтобы ускорить сроки сдачи корабля, приказы, полученные непосредственно из Москвы, требовали, чтобы разногласия были прекращены и признания достигнутых результатов, и выплату суммы, причитающейся верфи (19).

Как уже упоминалось, 28 апреля 1939 года (по некоторым данным 29-го) «Ташкент» прибыл в Одесский порт на Черном море. 6 мая он был передан советскому флоту во время короткой церемонии, по окончании которой был спущен флаг итальянский флаг, а бело-синий флаг Военно-Морского флота, с красным серпом и молотом, был поднят ( 20).

В начальный период службы новый разведчик «Ташкент» получил вооружение отечественного производства, первоначально состоявшее - для главного калибра - из трех одинарных, закрытых щитами, 130 мм  артиллерийских систем, длиной ствола 50 калибров, модели «Б-13». Три орудия располагались: первое на палубе полубака, второе перед блоком мостика/ходовой рубки на носовой надстройке и третье на верхней палубе, за длинной центральной надстройкой. На этом начальном этапе зенитное вооружение состояло из шести пушек 45/46 мм (размещенных группами по три на двух площадках, расположенных спереди и сзади кормовой трубы) и шести 12,7-мм пулеметов, расположенных парами - на крыльях мостика, в кормовой части палубы полубака и по бокам вспомогательного поста управления. Также следует помнить, что «Ташкент» был оборудован железными рельсами и другими приспособлениями для постановки мин (от 80 до 110 единиц в зависимости от размера).

Также были установлены на борт три 533-мм трехтрубных торпедных аппарата, которые, как и предполагалось в проекте OTO, были установлены на центральной надстройке - соответственно, первый между двумя трубами, второй за кормовой трубой и третий, между вспомогательным КДП и кормовой мачтой.


Война

С началом операции «Барбаросса» (вторжение Германии в Россию) в июне 1941 г. «Ташкент» сразу же был вовлечен в операции, проводимые ВМФ в Черном море, и летом артиллерийское вооружение имевшееся, по окончании строительства, было полностью заменено следующим образом:

6 орудий 130/50 в трех двухорудийных башнях (модель «Б-2-ЛМ») для замены трех одиночных орудий такого же калибра;

6 современных зенитных автоматов 37/70 («70К» в официальном советском названии) для замены пушек 45/46;

6 12,7-мм пулеметчиков (модель «ДШК») в не изменившемся положении по сравнению с предыдущей компоновкой (21);

бомбосбрасыватель для глубинных бомб.

Во время своей непродолжительной, но интенсивной службы «Ташкент» действовал исключительно в составе Черноморского флота (за которым он был закреплен 22 октября 1940 г.), всегда под командованием «капитана 3 ранга» (капитана фрегата) В. Ерошенко, ранее командовавшего лидером «Москва».

22 августа 1941 г. «Ташкент» под Одессой принял участие в артиллерийской поддержке советских войск, действовавших в этом районе; 30 числа того же месяца он был поврежден во время налета немецкой авиации, и ремонт повреждений (большая течь в корме у правого гребного вала, гофры листов в районе киля и мелкие повреждения) продолжался в Севастополе, в течение всего сентября.

Однако вооружение «Ташкента» все еще было неадекватным в отношении воздушной угрозы (этот недостаток был очевиден уже в проекте), поэтому во время ремонта была установлена спаренная зенитная установка калибра 76,2 мм (модель «39-К»). ), которая - из-за недостатка места в других частях корабля - была установлена в кормовой части палубы, примерно в пятнадцати метрах от двухорудийной артиллерийской установки № 3 из 130/50 (22).

В последние месяцы 1941 года служба «Ташкента» включала в себя многочисленные конвои и быстрые транспортные перевозки между Батумом и Севастополем, а также ряд обстрелов берега в поддержку 44-й советской армии на фронте между Феодосией и Коктебелем.

Когда ближе к концу года немецкие войска начали осаду Севастополя, «Ташкент» в основном использовался для доставки боеприпасов и продовольствия, перевозки - на обратном пути - раненых и гражданских лиц и, таким образом, в эвакуации крепости.

После участия в марте 1942 года в нескольких обстрелах берега Крыма вместе с эсминцами «Бдительный» и «Безупречный» с 12 по 14 мая «Ташкент» бомбардировал прибрежные объекты в Феодосийском заливе с крейсером «Харьков». 28 мая в составе эскорта конвоя, направлявшегося в Севастополь, «Ташкент» был атакован малым торпедным катером МТСМ-216 младшего лейтенанта Массарини, но 450-мм торпеда, хотя и поразила цель, не взорвалась, возможно, при из-за ограниченного расстояния (около ста метров), с которого была выпущена торпеда, что не позволило сработать предохранительным устройствам (23).

26 июня 1942 года «Ташкент» покинул Новороссийск вместе с эсминцем «Безупречный» для очередного рейса снабжения Севастополя. Советское соединение, подвергшееся массированной воздушной атаке самолетов люфтваффе, потеряло «Безупречный», экипаж которого и 400 солдат были частично подняты на борт «Ташкента», на котором находилось 1000 военнослужащих Красной Армии и около 200 тонн боеприпасов.

В ночь на 27 июня во время обратного рейса из Севастополя в Новороссийск «Ташкент» снова подвергся атаке немецкой авиации, в результате чего ему был нанесен серьезный ущерб, в результате которого были затоплены 1 и 2 котельные, а также носовые погреба боезапаса. Чтобы привести корабль в порядок, пришлось затопить - в корме отделение дизель-динамо и погреба боезапаса, и в этих условиях «Ташкент» (на борту которого находилось 3500 раненых и эвакуируемых, сразу переданных на борт эсминца «Собразительный» и более мелких кораблей) был взят на буксир за корму эсминцем «Бдительный», который и привёл его через несколько часов в Новороссийск.

Из-за неблагоприятных погодных условий перевод «Ташкента» в Поти для необходимого ремонта было решено отложить до 3 июля, но 2 июля корабли, находившиеся в Новороссийске, подверглись сильному удару около пятидесяти немецких бомбардировщиков. Во время атаки «Ташкент», который находился рядом с причалом, был снова поражен, и немецкие бомбы (вероятно три) дали новые пробоины в переднем машинном отделении: дальнейшее поступление воды привело к затоплению корабля, который без опрокидывания лег на дно, над водой остались только надстройки (24).

Часть  артиллерии «Ташкента» впоследствии была снята и использована для обороны Новороссийска, который, однако, за исключением небольшого участка в районе порта, попал в руки немцев в конце 1942 года.

16 сентября 1943 года советские войска освободили город и его окрестности, и вскоре была сформирована комиссия, состоящая из офицеров морских инженеров, чтобы попытаться восстановить несчастный корабль. Работы начались 13 января 1944 года, и с помощью понтонов и других спасательных средств удалось перекачать несколько сотен тонн воды, вернув кораблю плавучесть. Операции завершились 30 августа 1944 года, и только тогда можно было убедиться, что «Ташкент» (в это время он был посажен на мель на песчаной отмели на мелководье) был непоправимо поврежден, с серьезными структурными разрушениями, которые сделали невозможным его окончательное спасение и, прежде всего восстановление.

Обломки самого быстроходного лидера ВМФ были затем отбуксированы на Николаевские судостроительные заводы, где в период с конца 1945 по начало 1946 года он был окончательно разобран.

Вероятно, если бы «Ташкент» пережил войну и были бы построены однотипные корабли, эта группа крупных лидеров эсминцев сыграла бы важную роль в составе послевоенного Военно-Морского флота. Фактически, следует помнить, что до 1960-х годов и позже, как итальянский флот (с «Сан-Джорджо» и «Сан-Марко»), так и французская Марин Насьональ (с «Гишен» и «Шаторено») имели в своём составе четыре «капитани романи», (25), которые - особенно в отношении итальянских единиц - даже в годы огромного технического прогресса смогли продемонстрировать концептуальную ценность «суперэсминца», наиболее известным представителем которой, вероятно, был «Ташкент».

М. Брешиа


Tags: ВМФ СССР, По страницам Storia Militare
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Посмотрели "Девятаев"

    Сестра пристала: «Давай съездим в кинотеатр, посмотрим?» Согласился, съездили. Что могу сказать? Фильм можно разделить на две…

  • Прикладная мониторометрия. Отечественная.

    Удумалось мне привести к единому масштабу отечественные мониторы. Получилось интересно - я не думал, что будет такая разница в размерах. Персоналии…

  • Песня итальянских партизан бля...

    "Фискья иль венто" - "ветер дует" - сейчас известна как "песня итальянских партизан". Вы поймёте, что это, с первых строк, но они-то уверены, что…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments